Что ты бродишь, неприкаянный,

Что глядишь ты не дыша?

Верно, понял: крепко спаяна

На двоих одна душа.

Будешь, будешь мной утешенным,

Как не снилось никому,

А обидишь словом бешеным –

Станет больно самому.

А. Ахматова.

Я запомню тебя. Ты себя береги…

Он умирал. Его красивое жаркое тело судорожно билось и пульсировало в предсмертной агонии. Языки пламени дерзко облизывали потрескавшиеся, пересохшие губы, стараясь облегчить участь. Но…

Он был красив. Его последнее тепло касалось и согревало. Он боли он корчился. Примерял чужие маски и безобразно скалился, обнажая гнилые осколки.

Но это не пугало…

Запах ночных костров заведомо приятен. Заведомо придуман. Он влечет к себе. Так хочется к нему. Но ближе чем есть, уже невозможно…

Я запомню тебя. Ты себя береги…

- Знаешь, я тебе только мешаю…

- Но я ведь этого сама хочу…

«Девочка, девочка, девочка…», -

подумал он, и обнял, укрывая от ветра.

Тоска давит в виски и стучится в сердце.

Когда его нет рядом, тоска сочится солью. Когда его нет рядом, тоска пахнет дешевым алкоголем, сигаретами, чужим запахом мужской туалетной воды и глупыми поступками, от которых утром становится стыдно. И болит голова. Когда его нет рядом… А его нет.

Небо. Вечер. Звезды. Нежность. Тишина. Тепло. Июнь и Большая медведица…

Не хватает гитарных струн, звучащих чужим одиночеством, чужой болью. Чужой смертью. Настоящее только в смерти…

«Но… ничего не случится»,

- подумал он, глядя на еще живое пепелище.

Она не знает, что опять с ней. Так бывает. Но она точно знает, что нельзя ей быть рядом. Немые горячие губы. Трезвый рассудок. Все на поверхности. На поверхности глубины.

И небо близко.

Она – говорила. Он – молчал. Он – соглашался. Она – отвечала.

И дрожат ее губы. И кривятся в улыбке.

Весь ее маленький мир робко спрятался в его больших и теплых ладонях.

Он помог ей. Он поделился с ней своим ощущением счастья. Он подарил ей запах мокрого дерева, шум летнего ночного дождя и задыхающегося липкого солнца. Он остался вкусом недозревшей земляники, кислой оскоминой зелени и сознанием собственной беспомощности.

Она помогла ему отыскать предлог. Она отдала ему свои мечты и страхи. С ней осталось тепло его тела. И одиночество.

Мертвый стебель травы. Тонкий запах костра. Холод раннего утра. Влажность росы…

И … не реви. Не реви. Не реви…